З біноклем без черги!
message field image

Подобається Theatre.love? Зробімо його кращим разом!

Theatre.love - це соціальний проєкт, що популяризує та розвиває театральне мистецтво України, роблячи театри ближчими до людей. Якщо тобі близька така ініціатива – ти маєш можливість підтримати Theatre.love фінансово і вплинути на його подальше майбутнє.

Підтримати проєкт
Браво!
image
Евгений Корняг «« VIÑO» – это мост между одиночеством и любовью»
473
0
0

Евгений Корняг «« VIÑO» – это мост между одиночеством и любовью»

О театре, который «не идет по зрителем», театр, который рассматривает тело как предмет искусства и, конечно, о грядущей премьере «VIÑO» рассказывает Евгений Корняг.

Весна в Киеве обещает быть горячей и невероятно красивой хотя бы потому, что именно в начале марта – 6, 7 и 8 – горожан ждет абсолютно новый формат коммуникации театра со зрителем – авторский проект «VIÑO» Евгения Корняга – одного из самых интересных белорусских режиссеров, имя которого уже известно в Одессе (спектакли «Интервью с ведьмами» и «Бабы Бабеля»), Польше, а в Минске стало знаком эксклюзивности и качественного эксперимента.

Евгений Корняг занимается физическим театром, в котором драматургией становится не текст, а тело. Каждый спектакль Евгения – это авторское высказывание через «картины», в которых зашифрованы архетипы, символы и ориентиры. На V Республиканском конкурсе театрального искусства «Национальная театральная премия» (Республика Беларусь) спектакль «Бетон» (Республиканский театр белорусской драматургии, Минск) получила приз в номинации «Лучший экспериментальный спектакль», а «Сестры Грайи» (Минский областной театр кукол «Батлейка» , Молодечно) – «Лучший спектакль театра кукол».

- «VIÑO» будет вашим первым опытом в Киеве. Как вам обживается пространство: город, театр, сцена?

Город прекрасный. Мне очень здесь нравится. Театр на Левом берегу тоже прекрасен. Я понимаю, что во многом это заслуга Стаса Жиркова, который создает такие условия и такую команду, где хочется работать, создавать, творить – такое громкое слово, но да, творить. Стас для этого делает все возможное, в театре полное ощущение семьи. По поводу сцены, то потому, что она классическая, для нас понятны приемы, которые нужно использовать. Нами была создана декорация с Татьяной Нерсисян и сейчас мы ее обживаем.

 

Фото со спектакля «Брак с ветрами» из архива Республиканского театра белоруской драматургии, Минск

- Наверное не все в Киеве знают, что когда-то существовал Корняг-театр. Расскажите, какой это был театр?

Корняг-театр – это независимый проект, который создали только два человека. Мы вдвоем решали, где играть спектакли, искали место, набирали актеров и создавали неформальный театр, существующий по законам, которые мы тоже создавали сами. Единственное, чего не хватило на то время – это личного пространства, где мы могли бы проводить репетиции. Частично из-за этого пространства, которого не было, театр и распался.

Фото со спектакля «Брак с ветрами» из архива Республиканского театра белоруской драматургии, Минск

- Тогда вы не думали о «не ваших» зрителях и откровенно говорили на очень интимные темы. Сегодня вы делаете то же самое, но гораздо нежнее и красивее. Это оглядки на зрителя «не только вашего» или это уже другой Корняг?

Никогда не оглядываюсь и не иду за зрителем, и мне кажется, это путь, ведущий в тупик. Ты как режиссер должен вести зрителя, прививать (уж простите) ему вкус, но никак не наоборот. Есть определенные «театры», которые существуют, чтобы угодить зрителю, – антрепризы, например, но на самом деле театра это никак не касается: развлечение и театр – это разные вещи.

Важную роль играет опыт. Когда ты понимаешь: чтобы докричаться до зрителя, не надо кричать. У меня уже есть режиссерский запас, который позволяет это делать более тонко, доносить свою мысль более точно. Все с опытом приходит, поэтому я не могу зафиксировать тот момент, когда я меняюсь, ведь это происходит не за секунду, это время, это естественный процесс.

Сегодня мне становится комфортнее в театре, но есть больше сомнений, ведь появляется больше ответственности. После каких-то победных спектаклей, мне уже начали вешать определенные клише и ожидания. Наверное, самое страшное – выдержать это «давление». И то, что радует здесь, – меня не знают. Киевский зритель не знает, кто такой Корняг. Изучая киевский театр, я не нашел аналогов своего театра, поэтому, мне кажется, зрителю будет интересно увидеть то, что я делаю, и тот театр, который я предлагаю.

Фото со спектакля «Брак с ветрами» из архива Республиканского театра белоруской драматургии, Минск

- Как вам удается показать столь красиво и нежно болезненные и ужасные вещи в спектаклях?

Я не знаю, как это происходит. Есть мнение, есть идея, во время репетиций актеры показывают этюды, я смотрю со стороны, что и где можно сделать сильнее, что нужно добавить, где наоборот убрать. Ничто не рождается моментально. Появилась идея, потом я ее воплощаю и откладываю, чтобы она созрела в голове, а затем снова воплощаю. И когда я уже полностью вижу реализацию во время спектакля, я сам задумываюсь: а как я это придумал? Когда вижу воплощение идеи, понимаю, что в голове у меня она была более бедная, чем получилось. Наверное, это можно сравнить с созреванием эмбриона в утробе матери, где чрево – это вся команда, которая создает спектакль.

Фото со спектакля «Бетон» из архива Республиканского театра белоруской драматургии, Минск

- Почему вы выбрали физический театр? Что в нем такого особенного, чего нет в других видах театра?

Я думаю, что нас направляют, подсказывают, куда нам идти, задают это направление откуда-то, через связь внешних ориентиров. Я не знаю, почему я занимаюсь телом. Я вижу тело и не совсем слышу слово, оно мне не интересно, мне больше нравится визуальный и физический театр. Я могу сформулировать законы, по которым он может существовать, когда даже наблюдаю, как движется человек на площадке.

Физический театр мне нравится тем, что он рассматривает тело как искусство, он уже на стороне тела. Не когда ты вынужден подгонять себя под какие-то стандарты, а когда ты любишь и принимаешь себя. К такому театру я пришел, но я еще занимаюсь театром кукол ( «Бабы Бабеля»), музыкальным театром ( «Брак с ветрами»), в каждом мне интересно, но «мой театр» – это театр тела. Здесь можно рассказать то, что не скажешь словами, то, что зритель договорит. Телом можно сказать больше, чем ты хочешь: я закладываю одну идею, но, когда она находит жизнь в теле, то находится больше прочтений. Если со словами тебя ограничивает текст, то в театре тела тебя ограничивает только твоя фантазия, а это гораздо шире все равно.

Фото со спектакля «Брак с ветрами» из архива Республиканского театра белоруской драматургии, Минск

- В одном из своих интервью вы сказали: «Слово – шатко, тело не лжет». Встречали ли вы спектакля, где тело откровенно врет?

Так, звичайно, я бачив такі вистави, причому в Києві, коли люди назвали це фізичним театром, але до нього це ніяк не стосувалося, це просто якась профанація, халтура. Коли тілом не займалися, але намагаються мені нав'язати самодіяльність за мистецтво.

- Опишите как для рядового гражданина, как происходит процесс создания спектакля (от начала и до конца)?

Всегда по-разному. Если говорить о «Браке с ветрами», сначала мы искали музыку, мы учились петь, и только потом начали действовать.

Если говорить о «VIÑO», то сначала спектакль назывался «Алкоголь», но начались репетиции и я понял, что это именно «VIÑO». Стали рождаться другие темы и ассоциации: вино – как человеческая кровь, как кровь Христа, появилась библейская тема превращения воды в вино. Даже самый скудный напиток можно назвать «алкоголем», а «VIÑO» – это все-таки более благородный напиток.

- Как вы находите баланс между тем, что ваши спектакли «зритель не должен понимать, а интерпретировать» и «проложу маршрут», «дам ориентиры»?

Я занимаюсь поиском того, что у меня вызывает ассоциативный ряд, возбуждает фантазию. Я хочу не говорить в лоб, а оставлять этот воздух фантазии для зрителя, но я никогда не думаю, что в определенный момент должен чувствовать зритель, никогда, потому что это не мое дело, это лично на совести зрителя – чувствовать или не чувствовать. Все, что должен я как режиссер, – это предложить честную работу. Наверное, в этом и есть баланс: я предлагаю, но не навязываю.

- Вы говорили, что вдохновить вас на спектакль может одно слово, или один цвет. «Бетон» рождался по теме одиночества, в спектакле «VIÑO» я тоже почувствую это одиночество?

Так, в этой спектакле тоже тема одиночества, она в принципе «сидит» во мне, она мне интересна. Алкоголь и одиночество тесно связаны, именно из-за одиночества человек может быть подвержен воздействию алкоголя. В спектакле «VIÑO» два главных столба – это одиночество и любовь. Это мои фантазии на тему любви: как бы я хотел, чтобы меня обняли, или наоборот – как и когда я чувствую, что мне очень хочется одиночества. «VIÑO» – это мост между одиночеством и любовью.

Фото с репетиции спектакля «VIÑO»

- Как вы считаете, почему тема одиночества настолько актуальна и, я бы сказала, мучительная сегодня?

Есть человек и он не меняется. Человеку все равно нужен другой человек, человеку нужна эта вымышленная или не выдуманная вещь, как любовь. С появлением технологий человек все равно не теряет потребность в тепле, понимании. Тема одиночества всегда существует, она всегда актуальна.

- Как началось ваше сотрудничество с театром драмы и комедии?

Все началось со Стаса Жиркова, который увидел сначала один мой спектакль, потом посмотрел еще два и предложил мне сделать физический спектакль в Киеве, подобный Минскому «Бетона». «Бетон» переносить я не хотел, потому что есть желание делать авторские проекты, которые будут принадлежать именно тому театру, в котором они рождаются с теми актерами, которые будут чувствовать свой вклад в спектакль. А в театре на левом берегу прекрасные актеры, очень подвижные, крутые, с ними интересно работать.

Фото с репетиции спектакля «VIÑO»

- Какие режиссерские инсайты уже родились во время репетиционного процесса?

Сейчас вижу новые визуальные эффекты. Когда те вещи, которые обычно принято скрывать в театре (например, переодевание) мы выносим на сцену и появляется другой смысл, единственное – нужно изменить ракурс, чтобы появился смысл. И здесь для меня было много откровений и каких-то находок, которые я не мог придумать в голове к репетициям. Когда даже «стыковки» номеров или обычные бытовые моменты (например, скрип кресла) мы под нужным аудиальным или визуальным ракурсом «подсвечиваем» и это уже рождает новые (иногда сакральные, страшные, но все равно красивые) смыслы.

- Планируете сотрудничать с другими театрами Украины?

Я не могу планировать, потому что сейчас у меня нет предложений. Если бы поступили предложения, тогда бы мы могли рассматривать и договариваться. Во Львове побывать наконец хочу, например.

Фото с репетиции спектакля «VIÑO»

- Есть выражение среди театралов «мой театр» и «не мой», какой «ваш театр»?

Это Пина Бауш, Димитрис Папаиоанну, в основном это физический театр.

И в конце хочется напомнить. Для того, чтобы понять: Корняг – это «ваш театр» или «не ваш» – приходите 6, 7, 8 марта на «VIÑO». Будет чувственно, сакрально, красиво и в любви.

Интервью: Жанна Гурина

Читай также: интервью с Олесей Жураковской про премьеру «Все лучшие вещи», рецензия на премьеру «13 первых правил» театра драмы и комедии, интервью со Стасом Жирковым и актерами спектакля «Класс».

Особистості

6 червня відбудеться показ імерсійної вистави «Все, що вам потрібно знати про лисиць» від театру...

5 та 12 червня прем’єра «Людина у кімнаті» в театрі «Сузір’я». Глядач побачить результат роботи із...

Інтерв'ю з Олександром Книгою про керування театром, зміни впродовж 32 років, соціальні та...

Звичайна глядачка, справжня театралка чи організаторка домашнього театру, – ким була Леся Українка...

Свою історію театрального пошуку і творчого зростання нам розповіла комерційний директор Київського...

Прем’єрний показ сатиричної комедії «Бельведер» вперше на великій сцені відбудеться 5 березня у...

Вас может заинтересовать