З біноклем без черги!
message field image

Подобається Theatre.love? Зробімо його кращим разом!

Theatre.love - це соціальний проєкт, що популяризує та розвиває театральне мистецтво України, роблячи театри ближчими до людей. Якщо тобі близька така ініціатива – ти маєш можливість підтримати Theatre.love фінансово і вплинути на його подальше майбутнє.

Підтримати проєкт
Браво!
image
Стас Жирков и актеры «Класса» о школе, буллинге и украинском обществе
Стас Жирков и актеры «Класса» о школе, буллинге и украинском обществе
Стас Жирков и актеры «Класса» о школе, буллинге и украинском обществе
Стас Жирков и актеры «Класса» о школе, буллинге и украинском обществе
Стас Жирков и актеры «Класса» о школе, буллинге и украинском обществе
98
0
0

Стас Жирков и актеры «Класса» о школе, буллинге и украинском обществе

11 мая в Театре драмы и комедии на левом берегу Днепра состоялась премьера спектакля «Класс», а мы пообщались с режиссером Стасом Жирковым и актерами Дмитрием Соловьевым, Лилией Яценко и Макаром Тихомировым об идее спектакля, проблеме буллинга в украинских школах и о собственных историях школьных лет актеров.

Актеры спектакля и режиссер (слева направо): Макар Тихомиров, Дмитрий Соловьев, Лилия Яценко и Стас Жирков.

– Расскажите о спектакле, о чем он?

Стас: Это история, которая состоит из документальных текстов и из личных рассказов актеров, задействованных в спектакле. Это наши размышления на темы школы, буллинга, нашей страны – получается этакий винегрет, составленный из флэшбеков. История постоянно возвращает тебя к каким-то размышлениям, вызывает у тебя ассоциативные мысли. Автором текста является Павел Арье, немного Стас Жирков – некий режиссер спектакля, а также актеры. Это от меня – актеры могут добавить еще что-то о спектакле.

Дмитрий: Я помню, как на одной из репетиций Стас сказал, что хоть у нас и есть много откровенных сцен, можно так сказать, – это все не о сексе, это все о выборе. В юношеском возрасте очень важный выбор: ты или поддаешься влиянию, или идешь учиться дальше и развиваться – это касается и сексуального плана. Но есть также много тем, о которых мы не рассказываем.

Мы пытаемся разговаривать на вот эти пограничные темы, потому что, когда мы их умалчиваем, тогда возникают проблемы у детей.

Стас: Да, мы не рассказываем о многих тем. Театр, я считаю, должно быть толерантным местом в стране. И когда в стране п***ец, то в театре должно быть место, где все равны, где тебе покажут любую правду, какой бы она ни была. Тогда искусство действительно будет неким важным социальным инструментом. Потому что у нас привыкли, что театр - это просто какое-то зрелище. Театр – это важный социальный инструмент и кино – это тоже важный социальный инструмент. Просто они разные. И театр – разный: кому-то «Наталку-Полтавку» нравится смотреть и я ничего не имею против, а кому-то важно прийти и увидеть историю о себе, о своем друге.

Дмитрий: Это наша исповедь.

Стас: Да, есть такой момент. Там есть сцена, где изображена история с гендером, которая для меня тоже очень важна. Мы поднимаем тему – учитель-мужчина, учитель-женщина, первый выбор, первый поцелуй ... Почему первый поцелуй может быть только у мальчика с девочкой, первый поцелуй может быть и у мальчика с мальчиком, и у девочки с девочкой. То есть мы пытаемся разговаривать на вот эти пограничные темы, потому что когда мы их умалчиваем, тогда возникают проблемы у детей. Не только с точки зрения «я чего-то хочу, а не могу это сделать», но и с точки зрения понимания. Потому что когда тебе говорят, что это нормально, это не значит, что ты должен это делать. Но тогда, мне кажется, и уровень агрессии меньше, и уровень непонимания меньше. Но это не моралите, вот что важно понять, и это не для школьников. Этот спектакль скорее как воспоминание, так он мне больше дается.

– А почему не для школьников?

Стас: Нет, для школьников также, но это 12 + однозначно, не моложе. Просто мне кажется, что они еще не увидят себя в этой истории. Я думаю, что там еще уровень закрытия очень большой.

Лилия: Да, мне тоже кажется, что нужно быть немного старше, чтобы понять и поставить себя на место героя спектакля.

– Как вообще возникла идея поставить этот спектакль?

Стас: На самом деле у нас детективная история. Мы хотели ставить «Наш класс» Слободзянека, но нам очень обидно ответили об авторских правах. Обидно не из финансовой стороны, Театр драмы и комедии может себе позволить этот текст, а то, что к Украине, Киеву, Театру отнеслись как мы никто и ничто. Особенно обидно это слышать от поляков, которые, по моему мнению, являются нашими ближайшими партнерами. Да, можно было бы взять эту сумму, но мы решили, что это, мягко говоря, странно и непонятно.

Дмитрий: И это же был только первый шаг с их стороны, а что было бы дальше…

Стас: И мы сели, подумали, начали рассказывать свои какие-то истории и за день-два мы поняли, что это должно быть прикольно.

– Какие документальные тексты брали за основу?

Макар: С документального является книга Яна Томаша Ґросcа, где рассказывается как раз тема нашего класса, скорее всего Слободзянек именно из этой истории писал свою о еврейских погромах в Польше. Еще из документального мы использовали различные видео. Среди них видео связанные с Донбассом и со школой. Вот истории из этих видео мы и будем воспроизводить на сцене.

Стас: И плюс истории актеров, их личные воспоминания. То есть это история не о школе, это через школу мы смотрим на поколение, на страну, президента, на религию, на все. Пытаемся через вот эту призму возраста, или даже через призму поколения посмотреть на все те важные вопросы, которые сейчас есть. По крайней мере такая идея.

Весь театр хороший априори, но лично для меня сейчас такой тип театра – интересный и важный.

– А Вы встречались с буллингом в школе

Стас: Вот об этом и история, о которой мы и расскажем в спектакле. Для меня вообще сейчас такой вид театра интересный, потому что он на самом деле близок к психотерапии и для артистов, и для создателей спектакля, и для тех, кто находится в зале. Ведь современный театр должен входить в прямой диалог со зрителем, вот как мы сейчас с Вами говорим, и в спектакле есть такие моменты с прямым диалогом, где я обращаюсь именно к Вам, где мы конкретно говорим с Вами. Поэтому мне кажется, что это совсем другое измерение театра, другая значимость театра. Опять же я не говорю: что-то менее значимо, а что-то более – весь театр хороший априори; это лучше чем пуля, смерть, но лично для меня сейчас такой тип театра интересный и важный.

Дмитрий: Сначала, когда нам Станислав Игоревич сказал, чтобы мы подумали, какие у нас были истории, нам сложно было что-то вспомнить и признаться в том, что происходило, потому что есть истории из школы, которые я до сих пор не хочу рассказывать, но основные какие-то я вспомнил и считаю, что очень важно об этом сейчас говорить.

– Как Вы думаете, почему вопрос буллинга сейчас стал таким популярным и распространенным?

Украина занимает 4 место в мире по уровню буллинга после Албании, России, Белоруссии.

Лилия: Именно через развитие социальных сетей, потому что сейчас все излагается в ютуб, сториз.

Макар: Сейчас большее количество людей стали образованными и начали осознавать, что человек формируется с детства, это, конечно, понимали всегда, но сейчас есть возможность об этом говорить и сейчас куда больше мыслей по этому поводу. Поэтому стало понятно, что буллинга можно избежать, если для этого что-то делать, поэтому и используются средства массовой информации.

Стас: К тому же, мы говорим в спектакле о том, что Украина занимает 4 место в мире по уровню буллинга после Албании, России, Белоруссии, поэтому это очень серьезная история.

– Расскажите о процессе создания спектакля. Сколько по времени Вы готовили эту премьеру?

Стас: Я думаю, в целом это будет 1,5 месяца, где-то 7 недель. Смотрите, у нас есть живой автор Павел Арье – это такой крутой украинский драматург, кроме того сейчас он уже официально драматург Театра драмы и комедии на левом берегу Днепра. Поэтому у нас был Павел, у нас были актеры, у нас был я – как режиссер. Мы начали придумывать прямо на репетиции, что-то записали, как-то оно складывалось, то есть это был такой очень живой процесс. В действительности, это и есть первоначальный вид театра: Шекспир написал – завтра они попытались, Мольер написал – завтра они попробовали. Лишь в конце 80-х – начале 90-х прекратили эту традицию, а так драматург при театре был всегда, даже в советское время. И это наоборот правильно, когда есть определенный текст, который написан под конкретных актеров. Мне кажется, что это очень классный опыт.

– Макар, Дмитрий, Лилия, как вам герои, которых Вы играете? У Вас персонажи или собственные истории?

Макар: Мы играем не только сами себя, у нас есть и персонажи. Мне, например, посчастливилось не быть ни свидетелем, ни обидчиком, ни жертвой буллинга в детстве, поэтому моей истории нет. У меня в принципе персонажи. Да это интересно.

Дмитрий: Я столкнулся со сложностью, потому что я заикаюсь в жизни. Когда я играю образ, я забываю о своей проблеме, а здесь мне пришлось играть самого себя и я столкнулся с тем, что начал заикаться. Я начал очень нервничать из-за этого, а потом понял, что если я хочу донести до зрителя правду, то не нужно переживать – это же я, значит я такой, поэтому буду заикаться. Главное в театре – это правда и честность.

Лилия: У меня тоже персонаж. Правда была одна история, но я не хотела ее рассказывать, и она не вошла в спектакль. Это интересно, и вообще, это опыт для актера. Все равно это мы в любом случае. У меня есть ученики и я им объясняю, когда они удивляются «ну вот как это сыграть, если я играю не себя» и я для себя нашла этот ответ: каждый из нас как кусок хлеба: один светлый, другой – темный и сверху мы намазываем нутеллу (как я детям объясняла), вкус Нутеллы – одинаковый, но потому что основа разная, то и вкус бутерброда будет разным. Так и здесь образы плюс / минус похожи, но потому что мы разные по психофизике, по эмоциям, то и персонажи получаются разными – вот, что интересно.

Стас: Понимаете, еще у Станиславского написано (и не только у него), что в любом человеке живет от ангела к дьяволу, то есть человек может родить человека, человек может убить человека. Это все живое у нас и мы все равно безумные в нашей радости и в нашем горе, поэтому история с «я бы так не сделал» – это всегда очень большой вопрос. На самом деле это еще с советской не слишком хорошей школы: у нас есть такая псевдоправда, органично чтобы было. И люди забывают саму основу театра, основу актера. А основа актера очень проста: чтобы актер классно двигался, умел петь, танцевать, работать с текстом и пытался его понять, чтобы он был эрудированный. И вот, вы не поверите, когда ты работаешь в Германии то думаешь, как они так делают, а потом ты начинаешь присматриваться и на самом деле получается, что их театр так и продолжил развиваться, как и у нас было в начале 20 века, но у нас случился такой псевдоорганический конфуз.

Если ты сидишь в зале и ты не ханжа, то ты однозначно выйдешь со светлой эмоцией после этого спектакля

– Какие сцены было сложнее сыграть?

Стас: Если говорить о парнях, то это история определенного гендерного выбора. Это такая тема, когда ты не всегда привык о ней говорить, особенно в нашем пуританском обществе. Вот возьмите любую профессию, любой возраст – это всегда большая проблема на самом деле; вот как раз театр и должен давать импульс человеку. Ведь ты можешь ставить спектакли об ужасных вещах на планете: о том, как едят детей, о том, как убивают, о том, как люди насилуют друг друга ... Самое важное – с каким посылом ты это делаешь. В этом спектакле много зон, которые могут вызвать неоднозначную реакцию, но если ты сидишь в зале и ты не ханжа, то ты однозначно выйдешь со светлой эмоцией после этого спектакля. Наш посыл на самом деле положительный, мы очень много смеемся и в спектакле очень много смешного; это не то, что вы придете, и здесь моралите начнется. Все через юмор, это и особенность поколения: нам очень трудно говорить без юмора о серьезных вещах, нам легче спрятаться, нам легче через юмор, через сарказм; нам трудно друг с другом прямо, нам легче написать, чем позвонить. То есть мы живем в совершенно цифровом времени, где должен быть какой-то цифровой этикет, но мы об этом не договорились и живем в нем. Я об этом делал спектакль «Отелло» в «Золотых воротах», но частично какие-то темы перекочевали и сюда, потому что это невероятно сложно. Буллинг – это разве не какой-то фейк?

– Кто Ваш зритель? Что он должен взять из спектакля?

Стас: Ой, не знаю, это для меня всегда сложный вопрос, если брать по возрасту, то по последним исследованиям: по возрасту нельзя делить аудиторию, ведь в 55 можно интересоваться тем же, что и в 14. Однозначно после любого спектакля желательно задуматься, потому что когда ты выходишь и «нууу так, красиво», то это не очень правильно. Потому что театр – это все равно какое-то социальное высказывание. У меня сейчас основная задача – сделать так, чтобы какой-то наш посыл о том, что все мы равны, о толерантности и так далее, чтобы этот посыл дошел. Дойдет ли он или нет, я не знаю.

– И напоследок, собираетесь ли Вы гастролировать с этим спектаклем?

Стас: Конечно, мы планируем, но, как оно сложится, не знаю. В каждого спекталя своя судьба и трудно это спрогнозировать. Иногда, казалось бы, ты делаешь спектакль и думаешь «да куда там, а он раз и там, и там, и там был». Вообще, я думаю, с точки зрения интереса, то этот спектакль больше направлен на европейский рынок, а не на украинский – это однозначно. Потому что у нас фестивали делаются по неправильному принципу, потому что основной принцип любого европейского фестиваля – пригласить то, что непонятное, для того, чтобы получить новости от той страны, откуда приглашается этот театр, а у нас приглашают «ну шобы поняли». Все фестивали так формируют «а поймут ли вот это», а оно наоборот нужно, чтобы не поняли, чтобы люди сидели и разбирались «ааа это вот в Японии такая проблема и они на эту тему сделали спектакль». Это и есть европейская театральная коммуникация, мировая, поэтому наверняка спектакль направлен больше на европейский рынок.

Особистості

Постановки Романа Віктюка у Першому театрі, театру Лесі Українки, Одеському російському...

Актор Театральної Майстерні Миколи Рушковського Олег Коркушко про навчання на курсі Миколи...

Актор Олександр Бегма про театральну родину, акторську та музичну діяльність, премію «Київська...

Я пам’ятаю, на одну з репетицій Дмитро Михайлович приходить з трубою і каже: «На, це тобі». У мене...

«Настю, заспокойся, ти все зможеш. Просто займайся своєю улюбленою справою!»

Мені подобається відкривати для себе нові кіно таємниці, рости саме в кіно і бачити свій розвиток,...

Вас может заинтересовать

Театр «Золотые ворота»
Слава героям
Театр драмы и комедии на Левом берегу Днепра
Сталкеры
Театр на Подоле
Девушка с медвежонком, или Несовершеннолетняя...
Театр «Золотые ворота»
Отелло/ Украина/ Фейсбук