З біноклем без черги!
message field image

Подобається Theatre.love? Зробімо його кращим разом!

Theatre.love - це соціальний проєкт, що популяризує та розвиває театральне мистецтво України, роблячи театри ближчими до людей. Якщо тобі близька така ініціатива – ти маєш можливість підтримати Theatre.love фінансово і вплинути на його подальше майбутнє.

Підтримати проєкт
Браво!
image
Каждый строит свой воздушный «бельведер»
Каждый строит свой воздушный «бельведер»
Каждый строит свой воздушный «бельведер»
Каждый строит свой воздушный «бельведер»
Каждый строит свой воздушный «бельведер»
Каждый строит свой воздушный «бельведер»
Каждый строит свой воздушный «бельведер»
Каждый строит свой воздушный «бельведер»
Каждый строит свой воздушный «бельведер»
Каждый строит свой воздушный «бельведер»
41
0
0

Каждый строит свой воздушный «бельведер»

В сложной жизненной ситуации человек делает выбор: принимать реальность такой, как она есть, или создать собственную.

«У вас есть какая-то ткань? Машину надо накрыть, чтобы был эффект неожиданности», – рекомендует еще перед началом спектакля актриса Ада Роговцева, на этот раз по другую сторону действа. С первой постановки в Киеве пьесы «Бельведер», где она играла, прошло 26 лет. Теперь Роговцеву заменила ее дочь – Екатерина Степанкова, которая не только сыграла роль Сеи, но и вместе с мужем, Алексеем Скляренко, срежиссировала «Бельведер» – 2020.

Для супругов это не постановочный дебют. Муж и жена уже работали в одной команде, в частности над любимой зрителями пьесой «Похоже на счастье». Так, прежде всего бросается в глаза взаимодействие актеров с главной декорацией «Бельведера» – ржавым «москвичом». Скляренко как фанат пластической драмы воплотил в этой машине как символ своеобразного бегства от реальности, последнего пристанища, так и способ выражения характера действующих лиц.

А их здесь всего трое – две женщины и случайный мужчина. Сюжет выстроен по классической комедии ситуаций: в поселение двух нищенок забредает неизвестный, и тут же, якобы, замертво падает. Позже выясняется, что неожиданный гость – это президент. Хотя основная кульминация возникает во втором акте, можно выделить по меньшей мере еще 2 «пиковых» момента, которые держат зрителя в постоянном желании узнать, а что же будет дальше. Цель достигнута – антракт вызывает разочарованные вздохи и медленное освобождение стульев.

Именно в первом акте собрана вся квинтэссенция первоначального замысла автора пьесы Анатолия Дяченко. Мы видим двух безымянных женщин, которые при определенных обстоятельствах оказались на обочине жизни. Нас не интересуют детали их судьбы, не интересуют их имена – у нас есть наполненные, уже сформированные, обобщенные образы затерянных людей. Мечтательная, оптимистичная Та в исполнении Ларисы Руснак противопоставляется неисправимой реалистке, саркастической Ся, воплощенной собственно Екатериной Степанковой. В какой-то момент кажется, что Руснак переигрывает, постоянно улыбаясь, бегая от машины к условной вышке/телефонной будке/душу. Но, впоследствии понимаешь, что изо всех сил актриса стучит дверцей москвича или вытягивает свои ножки на заднем сиденье, тем сильнее проявляется бесшабашность ее героини в поиске хоть чего-то позитивного в своем положении. В конце это становится настолько органичным, что случайное поскальзывание актрисы тоже кажется запланированным. «Знаешь, какая между нами разница? Я не вру себе », – устало говорит Степанкова, то есть Ся, и уже сама одежда, странные шмотки, и ее сгорбленная осанка говорят сами за себя. Она пытается следить за «внешним» миром и отрезвить подругу от ее постоянных выдумок, поэтому так или иначе напоминает кого-то из нашего повседневного окружения – ту же подругу, коллегу, сестру. К ней хочется подойти, с пониманием положить руку на плечо и поблагодарить за терпение. Все это вписывается в пределы периода написания комедии – 28 лет назад, после распада Советского Союза, когда среди всеобъемлющей растерянности народ разделился на тех, кто выращивал надежду на будущее, и тех, кто ее хоронил. Тем временем где-то половину акта Ахтем Сеитаблаев играет якобы мертвого мужчину и не реагирует, когда партнерши упускают, стучат, носят его.

В отличие от первого акта, который в этом точно не нуждался, второй испытывает адаптацию к современности. Абсолютно прозрачно, особо не скрываясь, президент обращается: «Спасибо, большое вам спасибо». Все понятно? В этот момент он говорит по-русски, следующий – на украинском. Он вспыльчив, постоянно в движении, в обещаниях, в сочувствии к окружению, пожатии рук...Решает неразрешимые проблемы всеми возможными и невозможными способами, радуется обычном народа. Невольно в памяти всплывает один украинский сериал – и похоже, это происходит у всего зала, потому что его разрывает от аплодисментов и смеха. Можно ли обвинить создателей этой постановки в использовании известного образа для привлечения аудитории? Вряд ли ведь в аннотации вообще нет ни слова о герое Сеитаблаева, а описание не выдает намека на политизированность. Сделано это, чтобы угодить зрителям, сыграть на чем-то знакомом, вызвать предсказуемую реакцию? Наверное, но образ президента присутствовал в оригинале пьесы, хотя и не забирал на себя всего внимания. Президент не становится главным героем, можно сказать, что он добавляет контекстуальности изображаемому, объясняет, что Ся и Та не постсоветской гражданки, а украинки.

Ибо «Бельведер», несмотря на дату написания, актуален до сих пор. Бедность, безысходность жизненных ситуаций, «чтобы не плакать, я смеялась», розовые общественные очки актуальные до сих пор. За, якобы комическим сюжетом скрывается трагическая почва, так удачно зашифрованное режиссерами.

Волонтерка проекта Theatre.love Захарова Алена

Читай также: интервью с Ахтемом Сеитаблаевым о премьере «Бельведера», рецензия на премьеру Малого театра «Маклена Граса».

Вас може зацікавити

Сила в тебе